Молчанием кричат. Интервью с актером и музыкантом Сергеем Бабкиным

Aктeр и музыкaнт, учaстник группы 5’nizza Сeргeй Бaбкин дaл интeрвью журнaлу Кoррeспoндeнт. Xaрькoвскиe Прeкрaсныe цвeты — явлeниe для нaшeй стрaны вo мнoгoм уникaльнoe: мaлeнький нeзaвисимый прoфeссиoнaльный тeaтр, в сoстaвe кoтoрoгo всeгo вoсeмь чeлoвeк, нeизмeннo сoбирaющий aншлaги, и гдe при этoм нa сцeнe… нe прoизнoсится ни слoвa, пишeт Aннa Дaвыдoвa в №5 журнaлa Кoррeспoндeнт oт 12 фeврaля 2016 гoдa. 
Чeм зaкoнчилoсь? —  Тaк и eсть. Ты чтo-тo гoвoришь – и всe: a-a-a, прoкoлoлся! — Кoнeчнo. — Пo пoвoду тoгo инцидeнтa вы дaли буквaльнo пaру интeрвью. Пoслe 9-гo клaссa мнe нужно было идти либо в музыкальное училище, либо в лицей, либо в армию. Ну и ещё чуть-чуть Пятницы: пока мы крутились в Харькове, выступали где попало и как попало – по дворам, клубам. — Прошлым летом армия за вас всё-таки взялась: вы рассказывали, что вас вызывали на учения. И, читая их, видно, как сложно вам было объяснить свою позицию – совершенно однозначно проукраинскую, но пацифистскую, — в ситуации, когда люди вокруг находятся в состоянии агрессии. И он мне предлагал пойти в оркестр военного училища играть на флейте. А все же хватают за язык — прямо здесь, прямо сейчас – тебя никто не отпускает домой подумать. Я очень люблю своих детей [у Бабкина их двое: сын Илья от первого брака и дочь Веселина  от Снежаны] — обожаю просто, больше всего на свете. Я могу сформулировать, когда нахожусь сам, когда никого рядом нет, я спокоен, у меня много времени есть, чтобы подумать – и тогда я могу написать свои мысли абсолютно чётко. Пойман в сети, всё! Я просто не пошёл. И, если бы не это, не было бы Пятницы, к примеру [со вторым участником группы 5’nizza Андреем Запорожцем Бабкин познакомился именно в лицее]. — Ваш отец – разве он не хотел, чтобы сын тоже стал военным? Грубо говоря, есть Харьков Жадана, Пятницы, ТНМК, и – Харьков Кернеса. Но бывают такие периоды, когда начинаешь думать: боже, ну когда уже у нас какая-то поездка куда-нибудь?! Почему? Когда я был в нём и мне казалось, что в нём не происходит ничего, — а происходит только во мне, — то да, тогда он казался мне отвратительным. — Вы говорили, что раньше не любили свой родной Харьков, а сейчас ваше отношение к нему изменилось. И как-то сразу не хватает чего-то… И то же самое с городом. Это закономерность или странность, чтобы человек из военной семьи был принципиально настроен на мир? Какая-то такая штуковина… Ты знаешь кого-то, тебя многие знают, но никто не прыгает, не кидается. — Может быть и хотел, но прямо об этом не говорил. И со стороны кажется, что это два разных Харькова… А с вербальным их выражением сложности бывают очень часто. Многих вызывали: кто хотел – пошёл, кто не хотел – нет. — Ничем. Но как только мы начали ездить, видеть другие города, выступать там, я стал совсем по-другому смотреть на свой город.

Этот материал опубликован в №5 журнала Корреспондент от 12 февраля 2016 года.
 

 
Сейчас современный театр может даже составить конкуренцию кино, и это здорово. Есть очень много возможностей совмещения всяких визуальных эффектов – вплоть до голограмм. Фото Дмитрия Никонорова  Зло тоже не нужно убивать? И там припев: «Не убивай из диктофона мои записи – может, когда-нибудь они ещё станут песнями. — Помимо театра вы продолжаете заниматься музыкой. И, в принципе, вы интересный момент подняли. Есть такая песня — Не убивай. — И оно того стоило? Всё. Принять, проанализировать, и как-то… распрощаться просто: не убивать. Техническая часть, которая ушла далеко вперёд, – очень дорогое удовольствие, — но в принципе сегодня же можно сделать спектакль нереальный! Она получилась весомая, и в итоге дала имя альбому. — То есть непротивление злу – это не зло? Но назвали так как назвали, потому что эти слова – «не убивай» — рефреном через всю песню проходят. Да, может и в себе убивать что-то тоже не нужно – нужно исправлять. Эта песня могла бы называться… ну, Диктофон, к примеру — и тогда все вопросы отпали бы. — Ну как? Может, не до конца откровенно честными — как бы мне хотелось, — но всё о тебе».

— Получается, да: я нашёл себе такую нишу театральную, где можно молчать. — То есть не говорить вы всё-таки не можете? *** (Улыбается).
И сейчас оно начинает просыпаться – так очень нехотя, не умеючи. И смешно, и тонко, и остроумно. И для нас главной задачей было показать, что театр – это классно, современно. Их спектакль Draculа, на этой неделе в Киеве открывший всеукраинский тур театра, наглядно демонстрирует, как можно делать качественное, акцентированно визуальное зрелище практически «на коленке». Ну а главная компенсация минимума бюджета – это максимум таланта. Нас так учили. Они долго думали — не давали ответа месяц-два, а то и больше. Мы со Снежкой [Снежаной Бабкиной] просто смотрим, как ребята себя ведут, общаются – у них есть свой язык, они понимают друг друга с полуслова. – У людей остался стереотип, что театр – это что-то неинтересное, что-то, куда заставляли ходить в школе. Мы существуем уже пять лет: поначалу было трудно, но сейчас мы отказались от всех лишних работ, каких-то халтур, ушли из гостеатров. «Мы поставили перед собой задачу сделать театр модным, — говорит Корреспонденту актёр, режиссёр и один из основателей театра Артём Вусик. Три года из этих пяти в составе Прекрасных цветов – актёр, музыкант, участник группы 5’nizza Сергей Бабкин и его супруга Снежана, ранее вместе работавшие в харьковском Театре 19. — Я не замолчал, нет. И всю жизнь театр – это было, прежде всего, слово. Хотя мы в театре предлагали: давайте, сделаем мюзикл какой-нибудь – мы умеем петь, танцевать, у нас есть тела. И я их понимаю. Мы позвонили ребятам – и попросились к ним. Мы долго искали контакт, изучали их юмор – откуда он берётся, на что идёт упор: «пристройка» заняла много времени. Пошли посмотрели – вау, круто! Фото из архива театра Прекрасные цветы И, пока они, тела эти, ещё подвижные, давайте их использовать! У меня тело всё это время промолчало. У ребят, Артёма Вусика, Игоря Ключника и Дениса Чмелёва, — очень крепкий «треугольник» свой: помню это по Театру 19, который мы сделали с Игорем Ладенко, – тяжело впускать кого-то, очень тяжело».
И другие люди: я знаю, что многие смотрят на Пятницу, не понимая, что Сергей Бабкин там делает вообще. Баловства какого-то идиотского — которое в тебе есть, но которое ты просто так не открываешь. Собрались – написали песню, на следующий день – ещё одну: так за неделю пять песен родилось. Просто появилась потребность какая-то в этой химии снова. — А 5’nizza для вас спустя 10 лет – это что? — Вы как-то сказали: «Я понял, что, что бы ни делал, навсегда останусь чуваком из Пятницы». — Нет, просто захотелось. Принятие в прошлом году решения о воссоединении группы – смирение с этим фактом? Думаю, нельзя сделать так, чтобы он для всех харьковчан был одинаковым. Хочется какой-то грязи, «рокоты», хип-хопа дурацкого. Нет, всё равно — мне очень важен текст!   И мы поняли, что такое может быть только в нашем соединении. И у Андрея, видимо. Музыкально – да, форма может быть гротескной, но не в случае текста. — Да-да, это именно химия. — Такая ниша, которая незаполненная всё равно… Она есть у меня в душе. Из них выбрали три, которые вошли в первый EP — I Believe In You. — То есть мы опять возвращаемся к вопросу «химии», с которого начали: той химии, что есть между тремя основателями Прекрасных цветов, и, получается, той химии, что есть между вами двумя? Что бы мы ни пробовали за то время, когда Пятницы не было, но так у нас не получалось. Почему он делает только это – на гитарке что-то бренчит, — а не делает всё, что может. Да, когда я об этом говорил, то думал, что станут ассоциировать, но потом осознал — всё-таки нет.  Сейчас уже другое время. — Не знаю… Наверное, каждый вправе выбирать себе свой Харьков.
Сергей и Снежана Бабкины в спектакле Draculа 
—  Я, наверное, и в этом году в такой ситуации буду. — Но вы же понимаете, что с таким названием альбома в стране, фактически находящейся в состоянии войны, на вас всё равно накинутся? — То есть готовы ко второй волне всего этого? — Готов, конечно, да. 

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.